Просмотры
Материал из Wiki The-West
Содержание |
Конкурс «Перепиши историю запада»
Вот уже солнце в зените и греет так, что пейзаж слегка размыт волнами жара. Уважаемые дуэлянты, по закону Теногороток-а, принятому 31 июня в лето Красной Гиены, все дуэли в близлежащих землях запрещены, пока не спадет зной, и без того подкашивающий людей. Однако если вы все же горите желанием посостязаться, вот вам карандаш, бумага. Пишите.
Итак… объявляется литературный конкурс!
Новые Истории Веста, того Веста, куда приведёт Вас Ваша фантазия. Должны быть сведены к минимуму: стереотипы и штампы, банальные повороты, "классические" персонажи. Это может быть любая история в антураже Дикого Запада. Главное - оригинальная.
Первый тур
«САМАЯ РОМАНТИЧНАЯ ИСТОРИЯ ВЕСТА»
Победитель Влад Ворон
Которая ждет.
Ладони привычно легли на шершавую поверхность перил, прохладный вечерний ветер пахнул в лицо, отбросив со лба непослушную прядку. Джоан, чуть подавшись вперед, окинула взглядом горизонт. Терраса выходила прямиком на запад, в прерии, и отсюда не видно было ни проходящей чуть севернее железной дороги, ни пыльного проселка, ведущего к Спрингфилду, ни конюшен и загонов для скота. Только несколько рядов плодовых деревьев, высаженных еще дедом Джоан, первым хозяином ранчо, а за ними – бескрайний океан пожелтевшей травы, колышащейся под порывами ветра.
- Ну что ты там высматриваешь? Все глаза уже проглядела!
Мэри Стюарт, как подобает воспитанной леди, не подходила к перилам, а расположилась в глубине террасы, под полотняным навесом. Она сидела за деревянным столиком и, тихонько звякая ложечкой, размешивала чай.
Джоан сделала вид, что не слышала.
- Да не вернется он. Еще неделю точно. А может и вообще… - проворчала Мэри. – Зачем вообще такой муж нужен, которого месяцами дома не бывает? Эх, был бы жив твой отец, он бы не дал такому случиться…
- Мама! – не оборачиваясь, умоляюще воскликнула Джоан.
- Ну, должно же это когда-нибудь кончиться! Весь Спрингфилд смеется над нами! Самая завидная невеста во всем штате, наследница всего состояния Стюартов – и вдруг какой-то безродный ирландский выскочка! И ведь ради этого проходимца ты отказала мистеру Томсону! А он теперь и дома-то по полгода не живет!
- Мама! – повторила Джоан, уже громче. – Прекрати! Я люблю его, он любит меня, и…
- И что?
- И я попрошу его, чтобы он больше не уходил.
- Так он и послушался! Послушай меня, девочка моя. Эти лошади, этот скот, эти вонючие мужланы-загонщики – вот его семья! Он тебя не любит, а если бы любил – никогда бы не променял уют нашего дома на эти скачки по прерии.
- Я попрошу его, - упрямо склонив голову, повторила Джоан.
- Генри! Генри!!
- Джоан!
Он осадил блестящую от пота лошадь, и та заржала, вставая на дыбы. Он спешился, хлопнул её по крупу, отпуская, а сам бросился к жене. Подхватил, как ребенка, закружил, поднимая над землей. Жадно поймал своими обветренными губами её – теплые и мягкие, чуть солоноватые от слез.
- Генри… - шептала она, до боли в пальцах стискивая на спине его грубую, пропахшую лошадиным потом куртку, покрывая поцелуями его колючие от многодневной щетины щеки.
– Генри, наконец-то… Я так ждала…
Как всегда, когда она были вместе, Джоан потеряла счет дням и даже неделям. Первые дни он подолгу отсыпался, и она, встав пораньше, готовила ему завтрак. Днем они всегда были вместе – гуляли, ходили в город. Она была рядом, когда он что-нибудь мастерил или возился со скотом. И даже когда он с дружками резались в покер в гостиной, она была неподалеку. Ей нравилось слышать его голос, его смех – взрывной, грохочущий, от которого её мать только недовольно поеживалась.
Ей начало казаться, что так всегда было, и так всегда будет. Поэтому, когда в один из дней она увидела в гостиной походный рюкзак, она остановилась как вкопанная.
- Ты куда-то собираешься? – спросила она, чувствуя, как холодеет внутри.
- Ну, ты же помнишь, что говорил вчера Джексон? – перекатывая сигару в уголок рта, ответил он. – Что этой осенью мы здесь нормальную цену за говядину не возьмем. Нужно гнать скот в Неваду – там объявили большие закупки для армейских нужд, можем выручить почти вдвое больше.
- Хорошо. Но зачем тебе ехать?
Он как раз пытался впихнуть в переполненную торбу коробку с патронами. Удивленно поднял на неё взгляд.
- Как зачем? Я же всегда сам…
- Вот именно – зачем? Вполне можно поручить это Джонсу, Марти, или еще кому-нибудь. Ты так и не привык, что теперь ты – хозяин ранчо, а не наёмный гуртовщик? Тебе вовсе не обязательно перегонять скот самому. Это ведь тяжело, и опасно, и… я опять останусь одна.
Он растерянно смотрел на неё, жуя потухшую сигару. А она все говорила, говорила, почти кричала. Будто выплескивая всю обиду, все упреки, которые копились те два месяца, которые его не было дома в прошлый раз.
- Ради меня, понимаешь?! Если ты меня любишь – ты должен остаться!
Он, вытащив изо рта разжеванную сигару, с досадой отбросил её и, ничего не сказав, вышел прочь.
В день, когда стадо должно было отправиться в путь, Генри стоял на крыльце усадьбы и наблюдал за приготовлениями издалека. Мэри Стюард, в свою очередь, наблюдала за зятем через окно гостиной и вполголоса переговаривалась с гостьей – женой полковника Фитцберна.
- Так значит, твой зять наконец-то взялся за ум?
- Похоже на то. Видишь, и одеваться стал, как джентльмен, - довольно кивая, проговорила Мэри.
Она, конечно, имела в виду ту шикарную твидовую жилетку, что Джоан сшила для Генри недавно, а также то, что Генри наконец-то сменил свои извечные потертые сапоги на кожаные штиблеты с пряжками, а индейские штаны с бахромой по швам – на цивильные брюки в тонкую полоску. В последние дни, поддавшись на уговоры жены и тещи, он даже стал регулярно бриться и завязал с покером. Если бы еще поменьше пил – вообще стал бы образцовым мужем.
Но пить он, кажется, стал еще больше.
- А куда погоните скот?
- В Неваду.
- Далеко. Пожалуй, не меньше полутора-двух месяцев пути, - со знанием дела покачала головой миссис Фитцберн. – К тому же там сейчас так опасно. Мой муж говорит – восстание в индейской резервации. Основную группу уже разбили, но осталось много мелких шаек, которые грабят дилижансы, нападают на небольшие городки и даже подбирались к железной дороге!
- Да. Хорошо, что он в этот раз останется дома, - согласилась Мэри. – Джоан? Ты куда?
Джоан вышла на крыльцо, встала чуть позади Генри. Медленно, будто с опаской положила ладонь ему на плечо.
Он не отрывал взгляда от скота, живой многоголовой рекой вытекающего из ворот загона, от ковбоев, с гиканьем и свистом направляющих эту непокорную массу в нужную сторону.
- Ты ведь хочешь с ними, да? – тихо спросила она.
- Я обещал тебе, - глухо проговорил он после долгой паузы.
- Но ведь хочешь, да? Неужели ты не скучаешь по мне, когда там?
- Очень скучаю.
- Но почему уходишь?
Он вздохнул.
- Когда я в прерии, я скучаю по дому. Когда я здесь, я скучаю по прерии. Пойми, милая, это… Это…
Она прижала палец к его губам, заставляя замолчать. Протянула ему его любимый хлыст с костяной рукояткой и потрепанный стетсон, украшенный волчьими клыками.
- Иди.
- Джоан, я…
- Иди! – дрогнувшим голосом повторила она, пряча глаза. - И возвращайся, пожалуйста, поскорей.
Ладони привычно легли на шершавую поверхность перил, взгляд привычно пробежался по линии горизонта. Пусто. Еще час назад можно было разглядеть облако пыли, поднимаемое полуторатысячным стадом, а теперь – пусто. Вздохнув, Джоан вернулась к столу.
Мэри, размешивая чай, звенела ложечкой так, будто старалась расколотить стакан.
- Нет, я не понимаю! Я не понимаю! Зачем ты его опять отпустила?!
- Я не могу его держать, мама!
- Но он же согласился! А потом пошел на попятную? Значит, все-таки эта бродячая жизнь для него дороже, чем ты!
- Ничего ты не понимаешь! Он любит меня! Но…
Джоан обернулась в сторону желтоватого моря травы, волнуемого порывами ветра.
- Но свобода для него – как воздух. Он погибнет без нее.
- Ради жены он мог бы… - начала было Мэри, но дочь оборвала её.
- Ради меня он отказался от этой свободы, понимаешь?! Ради меня он отказался от всего, к чему привык, и что для него дорого. Почему же я не могу отказаться от чего-то ради него?!
- Ты вышла замуж за сумасшедшего проходимца! – с раздражением бросив ложечку на стол, буркнула Мэри.
Джоан снова подошла к перилам и снова стала глядеть на горизонт, придерживая тревожимые ветром волосы.
- Я вышла замуж за ковбоя, мама, - улыбнувшись, едва слышно проговорила она.
Второй тур
«САМАЯ БАТАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ВЕСТА»
Победитель ВиллиФокс
Смерть красивой не бывает.
17 сентября 1862 года. Недалеко от р. Энтитем-Крик.
Смерть красивой не бывает. Джереми понял это с первой же минуты бойни, когда его приятелю Бобби Сью размозжило голову пулей федералов. Бойню эту, кстати, потом гордо обозвали сражением «при Энтитеме».
А ведь как красиво начиналось! Грациозный восход солнца над колышущимися початками кукурузы. Запах сырой земли, приятная влага росы на казенных сапогах. Бригада шла, стараясь не шуметь, аккуратно прокладывая дорогу прикладами винтовок. Джери надвинул на глаза форменную кепи, чтобы влажные стебли не лезли в лицо.
И надо же было этим трижды проклятым янки испортить такое чудесное утро.
Грянул залп, пули с визгом прорубились сквозь зелень кукурузы, работая не хуже косы. На солдат брызнул сок, кровь раненых товарищей.
Бобби умер молча. Он осел мешком среди скошенных початков, да так и остался лежать, глядя уцелевшим глазом в янтарные сполохи рассвета.
«За что, черт возьми?!»
Негодующий вопль офицера вывел Джерри из оцепенения.
-За мной, мать вашу!
Поредевшая бригада двинулась вперед. Спустя пару шагов обнаружилась причина внезапной атаки: офицер федералов умудрился вывести свой отряд на выгодную высоту. Голубые мундиры первые увидели серых. Но слишком рано дали залп и теперь поспешно заряжали винтовки.
-На плечо! – скомандовал капитан. – На караул! Целься!
Джереми взял на мушку голову командира «синих». Единственного по настоящему виновного в гибели хороших людей.
-Пли!
Солдаты дружно нажали на курки, грянул гром выстрелов. Строй врага качнулся, поредел, а затем скрылся за облаком порохового дыма.
-Заряжай, скорее заряжай!
Поминая всех святых Джерри начал проталкивать патрон в дуло винтовки. Ружья у пехоты капсульные, не то что у кавалерии: пятизарядные карабины да револьверы. Хорошо, что капитан не решился идти в штыковую атаку. Федералов явно больше, да и позиция для отражения атаки выгодная…
Грянул новый залп, на этот раз со стороны «синих». Сбитые с толку удачной атакой они целились из рук вон плохо, но все же выбили из строя добрый десяток «серых».
-Первая и вторая линии готовы! – отрапортовал сержант.
- Целься! – голос у капитана срывался от волнения. Еще бы!
Джереми взвел курок, вскинул ружье… И от души выругался. Треклятого противника не было видно в клубах дыма. Куда целить, где люди?! Но офицер дал отмашку, надо стрелять.
-Пли!
Ровный строй дохнул на противника огнем и дымом. В ушах противно зазвенело. Словно сквозь вату до Джерри донесся приказ капитана.
-В рукопашную их парни! Не то все поляжем! – гаркнул он, вытаскивая саблю. – За мной!
Солдаты опустили дула ружей, восходящее солнце заиграло на граненых штыках.
-Впере-е-ед! – дружно заорал отряд, выставив перед собой жала винтовок.
Рядом завопила еще пара отрядов из их бригады.
-За генерала Ли! Рвите их, ну!!! – надрывался офицер стреляя из револьвера в силуэты врага, смутно проступавшие сквозь пороховую завесу.
Этот десяток метров тяжело дался Джерри. Он даже зажмурил глаза, стараясь не видеть приближающегося противника. Вот «серые» забрались на пригорок, из дыма вынырнули испуганные лица федералов. Джереми постарался представить на месте парней в синих мундирах учебные чучела. Выпад… Солдат успел закрыться, сталь пронзила ему плечо. Несчастный закричал от боли, оседая. Борясь с тошнотой Джерри выдернул штык из раны, ударил врага прикладом в лицо.
Следующего противника он прикончил первым же выпадом. В спину, под ребра.
Подло? На войне как на войне!
Конфедераты отчаянно наседали, тесня отряд федералов в заросли обагрившейся кровью кукурузы. Синие мундиры дрогнули, задние ряды начали потихоньку исчезать в массе зеленой стены.
Джереми споткнулся о чье-то тело, посмотрел вниз. Там, на хлюпающей от крови земле лежал, раскинув руки, офицер федералов.
«Совсем как Бобби пять минут назад», - злорадно ухмыльнулся Джерри.
Спустя пару мгновений все было кончено. Враг отступил, оставив выгодную высоту измотанному отряду Джереми.
На этой бессмысленной войне есть неписанное правило: нет офицера – нет боя.
Глупо винить противника в трусости, когда воюешь против братьев и некому увидеть твоего «геройства».
Опершись на винтовку, тяжело дыша, Джерри бегло осмотрел поле битвы. То тут, то там вспыхивают огоньки залпов, облачка порохового дыма скользят по ветру. Сейчас пол седьмого утра, бой еще только начался. И радоваться рано.
В небе над отрядом запела какая-то чудная птица. Солдаты задрали головы, не соображая даже, что это к ним летит начиненный смертью снаряд.
Земля поднялась на дыбы, какая-то могучая сила подбросила тело Джерри, а затем с силой опустила. Сознание померкло.
Очнулся Джереми Смит, рядовой первого корпуса, бригады Вальтера Фелпса, армии Конфедерации, от жуткого холода, сковавшего тело. На небе бельмом таращилась луна, освещая бледным светом оскверненное войной кукурузное поле.
-Помогите, - прохрипел кто-то рядом, - если друзья. – Послышался надсадный кашель. - Добейте, если враги. У меня трое малышей… не хочу, чтобы их отец был инвалидом. Еще пол часа и я останусь без ноги…
Джерри со стоном поднялся на колени. Здорово болела голова и бок, но серьезных ран не было. Бог уберег. Рядом с ним пытался встать давешний офицер в синем мундире. Он скреб пальцами землю в надежде найти хоть какое-то оружие. Очень уж не хотелось герою превратиться в обрубок. А самоубийство – это так благородно.
-Я помогу вам, только не дергайтесь, - сиплым голосом произнес Джерри. Он вдруг ощутил неожиданное родство с бедолагой.
Их одинаково бросила армия, раненых. А все почему? Не способные сражаться, проедающие деньги солдаты на войне превращаются в балласт. Уж лучше пусть истекают кровью, так не будет дыр в снабжении.
И еще вопрос: виноват ли офицер в гибели Бобби? Стоит ли месть счастья малышей?
Ответ очевиден – нет.
Джереми, скрипя зубами, поднял тело бывшего врага на руки. Нетвердо шагая, спотыкаясь о трупы, он понес его к темнеющей вдали кромке леса.
Сейчас он потрудится, как трудились фермеры на этом поле. А потом, спустя недели соберет урожай. И пускай трижды его посчитают предателем… Плевать. Он отдал долг мундиру, пора домой.
Навоевался.
Так рядовая гусеница, Джереми Смит, окуклилась. И на глазах изумленного северянина превратилась в бабочку.
В человека.
Война учит человечности, не правда ли?
Третий тур
«САМАЯ МУЛЬТЯШНАЯ ИСТОРИЯ ВЕСТА»
Победитель ВиллиФокс
Самый молодой ковбой запада
Погода в прериях в тот день стояла замечательная. Дождик только-только полил изголодавшуюся по влаге землю, из-за туч выглянуло веселое солнышко. По извилистой дороге стучал копытами пони самого молодого на Западе ковбоя. Мурняуса Дикого.
В то время как остальные котята копошились в песочницах и играли в индейцев, Мурняус вовсю учился орудовать хлыстом и пистолетом. Не каждый кот мог так метко поразить мишени, на скаку оседлать коня.
Воистину, Мурняус слыл самым необыкновенным котенком в прериях!
Вот и сейчас, победив в поединке бандита Гав-гафуса ужасного, он возвращался домой, на фамильное ранчо.
Суровую мордашку скрывала надвинутая на глаза широкополая шляпа. Полосатое тельце – коричневый плащик. На сапогах самого молодого ковбоя звенели позолоченные шпоры, а в кобуре болтался револьвер марки «Мяумингтон». Настоящий пистолет Мурняусу подарила его матушка на прошлый день рождения.
Ковбой как раз проезжал мимо высоких зарослей пожелтевшей на солнце травы, как до чуткого слуха донеслось слабое шуршание. «Опять малышня в кошкунов-индейников играет», - хмуро подумал Мурняус.
Ну да что поделать, нужно проверить, а вдруг разбойники? За собаками глаз да глаз нужен, стоит отвернуться и фьють, они уже ограбили дилижанс!
Мурняус снял лассо с седла, спрыгнул на землю. Тихонько звякнули шпоры.
-Эй, незнакомец, назовись! Не то хуже будет! – сурово мявкнул ковбой.
В ответ послышалось удаляющееся шуршание, мелькнуло над травой черно-белое перо.
«Ах так?! Ну, получай!» - Мурняус запустил лассо в заросли.
Веревка с дребезжанием натянулась, котенок что было сил потянул на себя. Мгновение и на дорогу выкатилась добыча самого молодого ковбоя.
Увиденное повергло Мурняуса в шок: перед ним сидел, перехваченный петлей, маленький лисенок. Весь измазанный в грязи, в индейских одеждах. Из рыжей шевелюры торчало помятое перо.
Мурняус грозно зашипел, топорща усы:
-Ага, вот уж кого не ожидал встретит рядом с домом! Злодейский индеец! Какие гадости задумал против кошек, отвечай!
Лисенок испуганно заглянул в грозное лицо ковбоя и начал хлюпать носом.
-Я не злодейский! – заревел индеец, растирая кулачками грязь по мордашке. – Я собирала целебные травки для бабушки и заблудилась…
Собирала?! От досады Мурняусу захотелось плюнуть на все и бросится прочь. Это что же выходит, он поймал… девчонку?! Позор-то какой!
-Ты это, вот что, - проворчал он, развязывая пленницу. – Убирайся вон, без тебя проблем хватает.
Лисенок перестала хныкать и удивленно уставилась на ковбоя.
-А вы не отведете меня к бабушке? – пискнула она.
Мурняуса как молнией прострелило. К бабушке! Точно! Пускай малявка покажет, где разбили лагерь злобные индейцы и уж тогда-то он им задаст!
-Помочь даме в беде – это долг настоящего джентльмена, - лукаво ухмыльнулся ковбой, снимая шляпу. – Меня зовут Мурняус Дикий. Как ваше имя э-э-э... – котенок замялся. – Прекрасная леди?
-Меня зовут Виу из рыжего племени, - улыбнулась лисенок. - Мой дом на западе, где дымят койотовы сопки. Трава очень высокая и я не вижу дыма. Быть может с высоты скакуна их удастся разглядеть, мохнатый брат?
Ковбой досадливо поморщился. Меньше всего чумазая лисица со странным именем напоминала ему «прекрасную леди». Ну да куда теперь деваться…
-Забирайтесь в седло, э-э-э… мохнатая сестра, - обреченно произнес он.
Виу с радостным визгом забралась на пони и с нетерпением завиляла хвостом.
Спустя полтора часа утомительного пути юные путешественники увидели в знойном мареве очертания кайотовых сопок. И что самое удивительное, меду ними поднимались столбики дыма! Ободренный этим Мурняус дал пони шенкелей.
«Совсем обнаглели эти индейцы», - недовольно пробурчал про себя ковбой. – «Уже под самым носом вигвамы разбивает. Ну я им покажу»…
Колкая трава сменилась подсыхающей на солнце глиной. Довольный собой Мурняус не заметил, как земля пошла под откос. Копыта пони начали опасно разъезжаться и несчастное животное с испуганным ржание покатилось по склону.
Мурняус и Виу с криком вылетели из седла. Малыши съехали по скользкой глине прямо в колючие кусты.
Ковбою досталось больше всего. Плащ нещадно изодран, шляпа порвана. Вся мордашка в царапинах и каких-то колючках. Лисичка благодаря котенку отделалась всего лишь испугом.
Самое неприятное обнаружилось позже, когда Мурняус отловил пони. Несчастное животное подвернуло ногу и теперь хромало. Всадников, а уж тем более двоих, оно не вынесет. Придется идти пешком!
-Не бойся за лошадку, моя бабушка-шаманка. Она ее вылечит, - Виу попыталась успокоить рассерженного ковбоя.
Она перевела взгляд зеленых глаз на исцарапанную физиономию котенка и в ужасе отпрянула:
-Дух всемогущий! Да ты же весь в соке смердив-травы! Он ядовит, пушистый брат! Мы должны торопиться!
Неожиданно Мурняус почувствовал слабость, перед глазами все поплыло. Ноги его подогнулись и котенок со стоном плюхнулся задом в глину.
Виу помогла ковбою подняться. Перекинув лапу раненного через плечо, она повела его в сторону белеющих сопок.
Где-то на середине пути Мурняус потерял сознание.
Котенок с трудом открыл налившиеся свинцом веки. Он лежал в каком-то темном помещении, наполненном приятным ароматом трав. В потолке комнаты зияла дыра, сквозь которую на лицо самого молодого ковбоя попадали лучи жаркого солнышка.
«А еще через дыру уходит дым от костра», - обреченно подумал Мурняус. – «Это конец, я в вигваме».
Неожиданно кто-то отдернул полог, и в помещение вошла старая лисица. В лапах она держала глиняную миску, в которой исходило паром что-то невообразимо вкусное.
-Наконец-то ты пришел в себя, пушистый брат, - улыбнулась она. – Моя внучка мне рассказала, как ты самоотверженно помог ей. У нас в племени ценят бескорыстную помощь.
Старая скво протянула котенку миску. Мурняус только сейчас почувствовал, насколько голоден и с аппетитом начал наворачивать ароматное варево.
-Виу вовремя донесла тебя, - продолжила лисица. - Еще чуть-чуть и не помогли бы мои умения. Теперь ты практически здоров, еще денек отлежишься и можешь вновь скакать по прериям.
Шаманка выдержала паузу, любуясь обедающим котенком. Так смотрят на жующих детей все бабушки. Ведь для хозяйки лучшая похвала – это пустая чашка.
-Лошадку твоя я тоже вылечила. Теперь будет гарцевать пуще прежнего, - рассмеялась лисица. – Но ей нужно время, чтобы поправится. Оставайся у нас на недельку, погостишь, а там уже решишь…
Мурняус оторвался от миски и удивленно посмотрел на шаманку.
-Фто рефу? – с набитым ртом спросил он.
-Остаться с нами или нет. В рыжем племени хорошим зверятам всегда рады!
Скво, гремя агатовыми браслетами потрепала малыша по голове.
Самый молодой ковбой запада пораженно проводил взглядом уходящую лисицу.
Что же это выходит? Он шел сюда со злым умыслом, а его вылечили, накормили и дали кров не взяв ни монеты? Случись такое в городе, с него за постой и услуги врача непременно содрали бы в три шкуры! А пони бы увели в первый же день. Нет свидетелей – нет работы для шерифа.
Так стоит ли торопиться возвращаться домой, к вечно лакающим валерьянку котам и бандитам?
Мурняус думал ровно секунду.
«Пожалуй поживу тут… месяц. А там решу, на которой из сторон дороги лежит мое счастье».
Финальный тур
Победитель ВиллиФокс
Клинт Иствуд, Тушкан и Смерть в рассказе
Хороший, Пушистый, Мертвый
I
Высушенные жарой улицы. Слабый ветер гоняет миниатюрных пыльных дьяволов по площади. Пекло на диком западе не щадит ни землю ни людей. Но сегодня люди, не смотря на жару, рады. Их посетил Скользкий Джек, один из самых неуловимых преступников запада.
Сейчас он гордо восседает на чахлом скакуне, со связанными за спиной руками и пеньковым галстуком на шее.
Торжественную тишину, повисшую над площадью, нарушил скрипучий голос глашатая.
-Джек Иггл, известный как Сколький Джек, Текилловый Король и Чертяка Дэ обвиняется….
Сухонький старик, исполняющий обязанности судьи, путаясь в мантии, приподнял целую кипу листов. Юркий мальчишка, явно приставленный ухаживать за историческим достоянием города, нацепил на нос старика очки.
-Спасибо, - прошамкал судья. – Обвиняется в мошенничестве, грабеже, подлоге, распространении фальшивых купюр, контрабанде оружия и спиртного, - старик умолк, листая страницы. Оценив массу предстоящей работы, он печально покачал головой: – Уй, как тут много еще. Ладно, перейдем к главному. Скользкий Джек приговорен к смертной казни в семи штатах!
Толпа одобрительно загалдела.
-Десять раз ему удалось чудом избежать петли, но теперь злодею не уйти. Так ведь, Джек?
Разбойник в ответ страдальчески закатил глаза.
-То-то же, - хрипло хохотнул судья. – Короче, приговорен судом Соединенных Штатов Америки к смертной казни через повешение.
Привести приговор в исполнение!
Забила барабанная дробь. Джек нервно сглотнул слюну. Десять раз он доверял жизнь компаньону, не подведет ли теперь? Не должен… А компаньон тем временем лежал в кустах, шагах в пятидесяти от площади и честно готовился в одиннадцатый раз выполнить работу. Джек был у него уже не первым «клиентом», с которым он делил маленький бизнес. А бизнес этот состоял вот в чем: охотник за головами, известный как Блондинчик, отлавливает преступника. Сдает его связанного шерифу, получает награду. Затем начинается самое интересное: Блонди дежурит с верным «винчестером» неподалеку, и когда палач хлопает плетью по крупу лошади, охотник за головами стреляет по веревке.
Дальше дело техники. Вскочить на коня, подобрать преступника и сдать его в следующем городе. Добыча делится пополам.
Блондинчик поднял прицельную планку, взвел курок.
-Ничего не бойся, парень, - пробормотал он себе под нос, жуя потухшую сигару. – Сегодня не твой день умирать.
Над головой Блондинчика раздалось вежливое покашливание.
-Как раз таки его.
От неожиданности охотник за головами дернулся, рефлекторно нажал на курок. Раздался выстрел, пуля с визгом устремилась к мирно жующей лошадке.
И вошла точнехонько ей в круп.
Животное испуганно заржав рвануло прочь, оставив самого неуловимого преступника семи штатов одиноко болтаться в петле. Передернув затвор, Блондинчик резко повернулся к незнакомцу. Он ожидал увидеть кого угодно, хоть шерифа с револьвером наготове, хоть треклятого Туко, но нет. Шестигранное дуло «винчестера» уперлось в грудь престарелого индейца.
-Из-за тебя я только что лишился компаньона и стабильного заработка, - невозмутимо сообщил краснокожему Блонди.
Индейца это, как и наставленное на него оружие, ничуть не смутило.
-Это неизбежно. Джек нашел свою Смерть.
-Ага.
Охотник за головами задумчиво покатал сигару между зубами.
-Ты кто? – наконец задал он резонный вопрос.
-Я Смерть. Тот, кто знает тайну твоего бизнеса, Клинт. Угостишь выпивкой?
II.
В салуне было по-летнему душно. В воздухе, пропитавшемся ароматами алкоголя и крепкого мужского пота, коромыслом стоял дым. Блондинчик и Индеец с потусторонним именем сидели за барной стойкой, угрюмо сутулясь, как это принято у ковбоев.
-Сэм, плесни виски мне и моему другу.
Бармен, до этого задумчиво протиравший граненый стакан, удивленно посмотрел на то место, где сидел индеец. Затем кивнул, извлекая откуда-то из-под стойки пузатую бутыль виски. Янтарная жидкость заплескалась в стаканах.
-А теперь объясни мне, почему я должен угощать тебя спиртным? – спросил Блондинчик, чиркая спичкой о край стойки.
Он поднес огонек к кончику сигары, затянулся дымом, раскуривая.
-Если подумать, то ты отбил у меня немало клиентов, Клинт, - произнес краснокожий, залпом опустошая стакан. – С одним только Джеком десять ложных вызовов. Каково, а?
Блондинчик задумчиво выпустил в потолок струю дыма. На сопоставление фактов у него ушло всего мгновение.
-Понятно, - пробурчал он, делая маленький глоток. – И… тебя все видят, или только я?
К Блондинчику, опасливо озираясь подошел бармен.
-Клинт, ты бы это… бросил сам с собой разговаривать что ли? – шепотом попросил он. - А то парни, это… могут и не понять.
Наткнувшись на невозмутимый взгляд Иствуда, бармен заботливо добавил:
-Может тебе на солнышке поменьше сидеть? Или шляпу найди получше.
Над стойкой повисла тишина.
Такого оскорбления Блонди стерпеть никак не мог. Где это видано, чтобы ковбою предлагали менять шляпу?!
-Существует два типа людей, - задумчиво произнес Иствуд. – Те, которые видят в салуне индейцев, и те, которые получают пулю в ногу. Я вижу индейца. А ты?
Охотник за головами выразительно щелкнул курком револьвера.
Бармен просек ситуацию и закивал, словно китайский болванчик.
-Конечно, я вижу индейца! Кто ж его не видит?! Разве что слепой Нолтон! Удаляюсь, удаляюсь…
Надоедливый толстяк, как и обещал, куда-то исчез, будто растворившись в воздухе. Блондинчик перевел взгляд на потрескавшееся, оплывшее от времени зеркало, висевшее прямо напротив стойки.
Мутная поверхность отражала его небритую физиономию с огрызком сигары в зубах. Видавшую виды шляпу, зеленое с белым узором пончо. И даже кусок изжаренной зноем улицы, что виднелась в годами не мытом окне.
Никакого индейца рядом не было.
Клинт повернулся к призрачному собутыльнику. Краснокожий, вопреки логике, никуда не собирался исчезать. Так и сидел, ничем не примечательный: платье из оленьей кожи, две толстые черные косы, перья заплетенные в нее. Единственно, на морщинистом лице Джамалунгмой выделялся красный нос.
Ну да с такими носами разгуливают многие престарелые европейцы, чему тут удивляться?
-Думаю, ты получил ответ на свой вопрос, - с улыбкой произнес индеец.
В углу заиграл пианист, так что Клинт перестал беспокоиться, что кто-то из местных услышит его монолог.
- Значит ты – Смерть, - проговорил Блондинчик, делая новую затяжку. – Интересно.
-Не боишься? – губы индейца расплылись в улыбке.
Клинт равнодушно пожал плечами. А чего ему бояться? На западе смерть дежурит за каждым углом.
-Интересный ты малый, Клинт Иствуд, - покачал головой Смерть. – Ничем тебя не удивить, да? А вот смотри…
Краснокожий полез за пазуху, немного покопался там и протянул что-то Блондинчику. В сложенных лодочкой ладонях лежал пушистый комочек с черными бусинами глаз. Зверек смешно зевнул, показав алый ротик, и изучающе уставился на Иствуда.
-Что это? – спросил охотник за головами.
-Это Тушкан. Самое милое существо на западе. Веришь?
Блондинчик коротко кивнул.
-Вот, - сказал Смерть, назидательно подняв вверх указательный палец. – Важно чтобы все в это верили, иначе сегодняшний день прошел даром.
Тушканчик спрыгнул с ладоней на деревянную поверхность стойки.
Умиленный таким зрелищем, Клинт не удержался и легонько пощекотал пушистую спинку зверька. Тушкан повернул к нему усатую мордашку.
-Прувет! – неожиданным басом произнес он. Блондинчик оторопело отдернул руку.
Довольный произведенным эффектом, зверек допрыгал к еще полному стакану охотника за головами. Маленький носик смешно задвигался, нюхая содержимое. Удовлетворенный анализом, Тушкан примостился на краю стакана и начал лакать.
-Спасыбо, - произнес он, оторвавшись от виски.
-Вот такой он у нас шалун, - виновато улыбнулся индеец, словно извиняясь за вредную привычку питомца. – Ну, давай перейдем к делу. Скажу честно, Блондинчик, ты мне надоел. У нас в конторе от тебя одни неприятности. Как думаешь, приятно кому туда-сюда по жаре мотаться? Тридцать градусов в тени – это тебе не шуточки. Мы тут с ребятами подумали и решили: зря тебя тогда Туко не укокошил. Пусть довершит начатое. Но почитал я дело твое и все такое… Туко - то у нас Злой, а ты - Хороший. Ну как такого убивать?
Клинт равнодушно стряхнул пепел на пол.
-Короче, судьбу твою решит пари. Выиграешь – живи дальше. Проиграешь – заберу на тот свет, как тебе это?
-Мне без разницы, - буркнул Блондинчик. – Выбора-то нет.
III
Смерть щелкнул пальцами и стул под Клинтом растаял. Охотник за головами плюхнулся в обжигающий песок. Никакого салуна, разумеется, больше не было, одна пустыня да возвышающаяся на сотню шагов гора.
«Ну хоть какая-то тень», - довольно отметил про себя Иствуд.
Долю секунды спустя рядом с ним с хлопком возник давешний индеец.
-Вот, это – Ынив-ля-брула-чирли-тиж-про-бле , - с гордым видом объявил Смерть. - Священная гора давно исчезнувшего народа. В недрах ее хранится великая Истина, которая рушит города, выкашивает под чистую нации. Обладающей ею сможет прожить до ста лет и дольше. Это знание, как огонь, равно может принести пользу и вред. Ведь костер греет тебя, позволяет готовить пищу. А может обжечь, оставить от неосторожного одни головешки…
Индеец торжественно умолк, позволяя Клинту оценить масштабы открывшихся перед ним возможностей. Блондинчик на это лишь молча кивнул. Возможность испепелять города его никак не прельщала.
-Сможешь отыскать вход в пещеру Тайны, будет тебе долгая жизнь. Нет – извини, в таком случае твое время вышло.
-А как я буду искать эту пещеру? – без особой надежды в голосе спросил охотник за головами.
-Тут начинается самое интересное, - хмыкнул Смерть, в предвкушении потирая руки. – Предлагаю в помощь три предмета. Рождественский нож, Тушкана и лопату.
На песке один за другим возникли грозного вида нож, уже знакомый Блондинчику тушканчик и самая обыкновенная, но добротная на вид лопата.
Иствуд задумчиво потер небритую щеку. Нож, конечно, красивый, источает какой-то мистический внутренний свет. Но даже отсюда видно, что режущая кромка не заточена, рукоять слишком толстая и неудобная. Такой даже на стенку над кроватью не повесишь: упадет на темечко, да и убьет к чертям. Лопата… С ней дела обстоят получше. Удобный черен, отличная сталь блестит на солнце. Копай – не хочу. Вроде бы и думать больше не надо, хватай лопату, ищи клад. Но остался еще пушистик -Тушкан. -Я выбираю Тушкана, - после раздумий решил Клинт. На глазах изумленного индейца, он поднял зверька на руки и тихо проговорил ему на ушко: - Добром отвечают на добро. Поможешь мне?
Тушкан выскользнул из ладоней, тут же зарылся в песок. Прошло несколько минут, раздался хруст. Священная гора дрогнула, лавиной посыпались камни, обнажая черный зев пещеры.
-Как ты догадался? – удивленно проговорил Смерть. – Я бы непременно выбрал лопату!
Клинт устало вздохнул.
-Все просто. Вода точит камень. Пройдут годы, и самый крепкий валун превратится в песок. А все благодаря крохотным каплям! Они-то знают секрет прочности валуна. Маленький камушек способен вызвать камнепад, обрушить целую гору. Ну так кому как не малышу – Тушкану знать, какой камень надо сдвинуть, чтобы обнаружилась полость в скале?
Песок под ногами Блондинчика пришел в движение. Из норки показалась мордашка тушканчика. В лапках зверек держал бумажку.
-Вот так-то, - ухмыльнулся Клинт, протягивая к Тайне руку.
Но тут мир пришел в движение, закружился. Индеец, пустыня и гора потонули в темноте.
VI
Блондинчик проснулся у себя в номере. Голова гудела так, будто по ней хорошенько ударили прикладом. Жутко хотелось пить.
Охотник за головами со стоном сел на край кровати.
Разумеется, никакого краснокожего и говорящего тушканчика рядом не было. Очередной дурной сон после крепкой текиллы. И ведь пригрезится же такое! Мрак…
Иствуд повернулся к стоявшему рядом с кроватью столику. Кто-то заботливый оставил для него наполненный водой графин. Дрожащими губами Блондинчик припал к горлышку, игнорируя стакан. Хорошо, водичка-то ледяная!
И только вдоволь напившись, охотник за головами заметил одиноко лежащий рядом с графином клочок бумаги. На мятом, грязно-сером обрывке чьей-то рукой было накарябано:
«Бросал бы ты пить, Блондинчик!»
Вот такая она, тайна священной горы.
